мена всех вещей?

Путешествие в манящую живопись

Интервью с Здиславом Бексински

Дмитрий Волчек встретился со Здиславом Бексинским в варшавской мастерской художника.

Дмитрий Волчек: Варшава. В аэропорту, в стеклянной витрине стоит конфискованная подставка для зонтов из слоновьей ноги. На доме у гостиницы Европейская написано Анархия матка ладу . Возле Центрального вокзала сталинская высотка подарок Москвы, прежде намекавшая на всевидящего Большого брата, теперь подсеченная безликим торговым центром. Единственная отрада гурмана маринованные подберезовики. С журналистом Ежи Редлихом мы едем на окраину города, престижный четверть века назад район. В похожем я жил когда-то в Петербурге, его называли кварталом еврейской бедноты , ибо там расселились благополучные сотрудники Академии наук. Я думал, что Здислав Бексинский живет в темном замке, как его патрон сюрреалист Гигер или в насупленном домишке на улице алхимиков, как пражский маг Ян Шванкмайер. Но нет, патриарх польского авангарда обитает в типовом панельном доме улучшенной планировки. Я консерватор, объясняет хозяин, купил квартиру в конце 70-х и переезжать не хочу . В прихожей зеркало в золоченой барочной раме, полузакрытое картиной распятие, по которому ползут сиреневые декадентские слизняки. Это зеркало из борделя, который посещал Ярослав Гашек , хихикает хозяин. Для европейского или американского коллекционера польское послевоенное искусство это Бексинский. Фактически Бексинского открыл Гигер, король голливудских монстров, создатель динамической колоды Таро, стальных биомеханоидов. Работы Бексинского 80-х годов это томительный парад полулюдей-полутрупов, оккупировавших развалины стертой ядерной бомбардировкой городов, прячущимися под деревьями с ветвями из костей и в искореженных неведомыми катаклизмами утлых восточноевропейских автомобилях. Точно Кавафис или Кафка он много лет проработал клерком, и только признание на Западе дало ему возможность заняться живописью, а с середины 90-х дигитальными коллажами. В разговорах с журналистами Бексинский подчеркивает свою робость и нелюбовь к обществу. Давал автографы на выставке и чуть не упал в обморок от смущения. Когда я прихожу в банк, у меня так трясутся руки, что кассир думает, что я грабитель или мошенник . Бексинский не любит репортеров, критиков, арт-тусовки, да и завистливые варшавские коллеги его недолюбливают, считают снобом и выскочкой. Мир к западу от Польши, от Лос-Анджелеса до Берлина, отмечает гений Бексинского альбомами, календарями и персональными выставками, а самый дотошный путеводитель Lonely Planet Guide в своей польской книжке посвятил художнику специальный раздел. Герой знаменитой повести Эрнеста Сабато Тоннель художник Пабло Костель говорил, что худшие враги искусства это так называемые друзья искусства художественные критики, посетители выставок. Они ничего не понимают в живописи и неизменно предлагают неправильную интерпретацию . Первое, о чем я спрашиваю Здислава Бексинского, согласен он с мизантропическим выводом героя повести Сабато?

Здислав Бексинский: Я и сам не могу их интерпретировать и, думаю, что картины зачастую вообще никакой интерпретации не поддаются. На них следует смотреть не только как на произведение искусства, но, скажем, как на пейзаж, который видишь из окна. В школе учат постоянно интерпретировать произведения, что поэт Мицкевич имел в виду. Все поколения через это проходят. Потом абитуриенты, окончившие школу, выбирают, куда поступить. Математика слишком трудно, медицина нет мест, информатика нет мест. Остаются сельское хозяйство и академия художеств, так что происходит негативная селекция. Все, кому слишком трудно учиться, идут в искусство.

Дмитрий Волчек: Что вас больше всего раздражает в интерпретациях ваших картин?

Здислав Бексинский: По шкале тревожности Тейлора я воспринимаю все спокойно, пусть интерпретируют как хотят.

Дмитрий Волчек: Все ваши картины безымянны, это кажется странным, потому что имя есть суть всех вещей. Почему вы отказываетесь крестить своих детей ?

Здислав Бексинский : Я сделал слишком много детей , на всех имен не хватит. Механизм создания картины это ведь не желание передать какую-то мысль, идею. Когда я пишу картину, я часто по ходу дела меняю сюжет. Как-то я делал работу с элементом из досок, и вначале у меня выходила Мадонна. Мне эта идея понравилась, и я решил сделать Мадонну-мужчину, только непонятно было, как поступить с младенцем. И тот ночью во сне ко мне пришла курица и заговорила по-польски. Я еще удивился, как она произносит эти польские шипящие, потому что клюв у нее был такой, что она не должна была их выговаривать. И эта курица сказала ты не понимаешь женщин . Так что утром я решил нарисовать вместо этой Мадонны курицу.

Дмитрий Волчек: Вас обычно называют сюрреалистом. Ян Шванкмайер, руководитель чешской сюрреалистической группы, говорил мне, что сюрреализм это вообще не художественное направление, а коллективный путь в глубины души, подобно алхимии или психоанализу.

source